записал в феврале 1682 года Каарло Кустинпойка по рассказам Эрика Стуре, исполняющего обязанности коменданта крепости при Карле Х
Я, барон Эрик Стуре, седьмой комендант Дворянской крепости, она же «Аателин Линна», хочу записать все значительные даты сией крепости Вуокатти, ничего важного не опуская и значения своей персоны не преувеличивая.
Да будет нам позволено вспомнить для начала цепь важных событий, которая привела к тому, что на территории крепости Вуокатти или, как ее называют по-иному, Дворянской крепости, говорят на шведском и финском, а не на датском и русском языках. Все началось в Швеции, в ноябре 1520 года. Датский король Кристиан II, получивший прозвище Тиран, устроил кровопролитие, названное Стокгольмской кровавой баней, в результате которого произошла расправа над 82 видными дворянами Швеции. Когда весть о казне достигла глубинки, простой народ взбунтовался против короля Кальмарской Унии. На престол был вознесен Густав Эрикссон из рода Васы. Густаву самому удалось бежать из датской тюрьмы; его отец и два дядьки стали одними из жертв кровавой бани, поэтому он, не задумываясь, поднялся против Тирана.
Первый комендант Дворянской крепости, Ниило Кнуутинпойка, воевал на стороне Густава Васы сначала в Таалайнмаа, а затем и в прибрежных районах Финляндии, участвуя в освобождении крепостей Турку и Расеборга. Когда ютландцы были, наконец, побиты в Выборге и в глубинке, а случилось то спустя три года после Стокгольмской кровавой бани, Финляндия стала частью шведского королевства, получив статус герцогства. На долю герцогства выпали многочисленные приграничные неурядицы. Трудолюбивые жители Саво расселились по карельским территориям вплоть до Кайнуу, невзирая на границы, установленные Ореховским Миром. Уже при Унии на берегах озера Оулуярви выращивались зерновые, а в 1531 году были выплачены и первые пошлины в королевскую казну. Все чаще и чаще младшие дети семейств искали свое счастье в лесных чащобах, пока в 1542 году Густав Васа не объявил, что все шведские и финские необитаемые леса принадлежат Богу, королю и короне.
Уже до этого указа было решено, что подданные короля нуждаются в защите от карелов, которые тоже бродили по землям, как по собственным. Закаленный при изгнании ютляндцев Ниило Кнуутинпойка был представлен королю Густаву Васе и королеве Маргарете. Разговор зашел о постоянных неурядицах в приграничных районах Финляндии. Маргарета указала из окна зала во двор: «Мы защищены крепостью, хоть и находимся среди друзей, а дети божьи укрываются от гонителей своих за камнями. » Король Густав принял во внимание слова своей любимой жены и написал Ниило Кнуутинпойке грамоту, по которой ему поручалось выстроить защитную крепость для целинников и для охраны восточной границы. Строительство крепости нужно было начать втайне, потому что Россия не потерпела бы шведской крепости на территории, которую считала своей.
«Поднялись мы на ладье вверх от озера Оулуярви к востоку и Беломорью. На расстоянии в один
день пути от великого озера русло заметно сузилось, виляя среди лабиринта озер. Теперь я не удивляюсь, почему карелы
называют эти места «соткума», что по нашему значит «путаный». Поднялися мы с другом на сопки, охраняющие водный путь.
С западной стороны Вуокатти все благоприятствовало возведению крепости. Отсылаю Его Величеству план территории и
начинаю закупку строительных материалов.»
Пометка в дневнике Ниило Кнуутинпойки за июль 1540 года.
Король одобрил выбор своего верного подданного и направил в Вуокатти из Турку одного мастера-каменщика и шесть подсобных работников. Ниило Кнуутинпойка получил, кроме этого, в помощь гарнизон из десяти человек и четыре плотника. Продовольственные товары закупались у местных земледельцев. Они же доставляли лес и камни, когда не были заняты на подсеках. Каменных дел мастер со своими помощниками участвовал в реконструкции крепости в Турку – по королевскому приказу колкая каменная крепость была оборудована под жилой замок. Мастер с самого начала настаивал принять во внимание возможность более уютного проживания в крепости. Таким образом, крепость Вуокатти стала служить великолепным прибежищем для всех, несущих здесь службу.
Крепость состояла из двух главных зданий, над которыми возвышались массивные пушечные башни. Центральный зал, находящийся в распоряжении коменданта, был назван в честь королевы Маргареты, предложившей постройку крепости. Наконец, спустя четыре года напряженной работы, Ниило Кнуутинпойка имел честь отписать королю, что строительство оборонной крепости завершено. Королевский посол утвердил то, о чем Ниило мечтал – он получил честь принять на себя обязательства первого коменданта крепости Вуокатти. Король укрепил гарнизон, выслав еще пять стрелков, десять копьеносцев, а также четыре литых пушки. Таким образом, кроме коменданта в крепости находились двадцать пять закаленных в различных боях солдат.
В зале коменданта были собраны находки, обнаруженные во время строительства крепости: судя по ним, сопка Вуокатинваара успела повидать не одного далекого странника. Походы отважных викингов доходили и до этих мест, об этом свидетельствовало захоронение высокопоставленного воеводы. В могиле были найдены шлем, щит, меч, кинжал и копье. Строители с надлежащим уважением перенесли останки и все предметы в другую могилу, но кинжал принесли Ниило, посчитав, что в ином мире можно обойтись и без него. Еще более странными и непонятными были подвески и украшения, найденные помощником каменщика в глубоком озере, что находилось прямо на вершине сопки. Каменщик предположил, что украшения и драгоценные камни попали сюда с далекого востока, с татарской земли. Никаких признаков христианской веры, креста или других символических знаков, на них обнаружено не было. Сокровища, найденные во время строительства, до сих пор украшают зал коменданта, напоминая нам о смертности и послушании перед оком Всемогущего Господа Бога.
Крепость Вуокатти несла свою службу – крестьяне у берегов Оулуярви получили возможность спокойно заниматься своим делом в течение нескольких посевных сезонов. Ниило Кнуутинпойка объезжал дома вдоль реки и рассказывал всем, что они находятся под защитой короля. В крепости велось постоянное дежурство, и всегда в период полнолуния среди солдат гарнизона проводились учения. Когда ноги коменданта утеряли свою обычную живость, а глаза – орлиную зоркость, Ниило Кнуутинпойка получил от короля освобождение от надзора над границей. Свои последние годы он служил Густаву Васе в качестве советника и оставил мирские заботы той же осенью, что и почитаемый им король.
Новым комендантом крепости стал сын всадника, служившего в гарнизоне Ниило Кнуутинпойки, Лаури Олавинпойка. Имеющий рыцарское звание комендант с тревогой следил за новостями, доносящимися из Швеции, – казалось, что новый король Эрик XIV рушит все, что было с трудом построено за время правления Густава Васы. Когда комендант Лаури Олавинпойка услышал, что его родственник, которого он считал порядочным человеком, попал в немилость короля, в крепости начался новый этап строительства – была построена тюрьма, пушечные башни были переоборудованы под жилье, стены башен были укреплены, а оружейный запас пополнен, так как комендант крепости получил в свое распоряжение десять мушкетов со всем надлежащими огнеприпасами.
Комендант, беспокоившийся за судьбу дворян, отписал королю письмо, в котором услужливо предложил использовать свою крепость с тюрьмой и башнями в качестве места ссылки для тех, кто лишился милости короля. Эрик XIV не был знаком с условиями проживания в крепости Вуокатти, т.к. строительство держалось в большой тайне, и посчитал, что ссылка будет достаточным наказанием для тех, кого мнительный король считал своими врагами.
Двоюродный брат коменданта, барон Хенрик Яаконпойка (шв. Генри Якобсон), держал сторону герцога Юхана во время разногласий между Юханом и его братом, королем Эриком. Эрик отдал приказ заточить в тюрьму Юхана и всех его сообщников. Позднее король помиловал Хенрика, заменив смертную казнь ссылкой в крепость Вуокатти. Самодурство короля не доходило до окраин королевства. Комендант Лаури Олавинпойка нарисовал на запястьях осужденного барона тонкие полоски, символизирующие кандалы короля. Хенрик Яаконпойка нес службу, соответствующую его званию, ужинал же он всегда со своим двоюродным братом, комендантом крепости, а в тюремном помещении хранили репу на зиму.
Когда дворяне свергли Эрика с престола, комендант стер остатки полосок на запястьях Хенрика. «Раз я имею свободу уйти, я имею свободу остаться. А именно так я и намереваюсь поступить», – сказал Хенрик Яаконпойка своему двоюродному брату. В честь необременительного тюремного заключения Лаури Олавинпойка назвал башню и крыло, где проживал Хенрик, в честь Эрика XIV.
Когда со времени строительства крепости протекло более трех десятков лет, из глухих лесов начали поступать сообщения о боевых намерениях неприятеля. Лаури Олавинпойка начал строительство оборонных укреплений: жители крепости окружили ее валом и построили подъемные мосты. Во время строительных работ Хенрик Яаконпойка и пять других всадников объезжали селения и предупреждали народ о приближающемся неприятеле, заодно смешивая карты первым надвигающимся группам. Большой отряд прибеломорцев вернулся домой ни с чем, так как королевскому патрулю удалось спустить вниз по течению все вражеские лодки.
Но леса расстилались на сотни километров, и каждый год враги с востока совершали свои грабительские походы по волостям Оулуярви. Беломорцы обходили крепость Вуокатти и нападали на беззащитные дома, с каждым разом продвигаясь все дальше и дальше в глубинку. Однажды солдаты крепости застали неприятеля врасплох, и грабители поплатились сполна. Злоба на крепость Вуокатти и страх перед ней выросли до такой степени, что по приказу царя карелы собрали большой отряд и решили окружить крепость. Отрядом руководил офицер царской армии, имевший с собой две пушки. Солдатский гарнизон крепости, состоявший из двадцати пяти человек, не принял предложения русских о сдаче. Они наполнили ров водой, подняли мосты и приготовились к длительной осаде.
Теперь можно только удивляться, пытаясь понять действия короля, который не протянул руки помощи, оставив своих подданных в беде. Восточные провинции, имевшие большое значение для Густава Васы, стали предметом политических игр между королями и герцогами. В то время как финское подкрепление требовалось для защиты восточной границы, войска отправлялись на марши то против одного, то против другого инакомыслящего. Одинешенькой осталась крепость Вуокатти и ее верные служащие, защищая восточные границы королевства от Ладоги до самого Ледовитого океана.
Оборона сопровождалась тяжелыми потерями. Хотя пушки неприятеля, доставленные сюда с большим трудом, и удалось уничтожить, комендант крепости, Лаури Олавинпойка, получил серьезное ранение в перестрелке с русскими. Трое полегли во время штурма крепости. Русские перекинули лестницы в бойницы башен, но стражнику удалось вовремя объявить тревогу. Русские были разбиты, большие потери заставили их отступить. Лаури Олавинпойка назначил новым комендантом своего брата Хенрика Яаконпойку и отправился со своим оруженосцем в дальний путь. Его целью было пройти лечение в Оулу и донести сообщение о большом вражеском отряде.
Зов о помощи с восточных границ достиг, наконец, короля. Юхана III основал в Оулу орудийный склад и дал добро на участие в военных походах по другую сторону границы. Главнокомандующий войсками Финляндии маршал Клаус Флеминг поставил перед северными войсками задачу окончательно присоединить Прибеломорье к шведскому королевству. Большой отряд пустился в поход с большими надеждами, но потерпел тяжелое поражение в трехдневной битве. Больше всего пострадал отряд разведки, находившийся под руководством Пекки Весайнена и состоявший из сотни солдат.
Хотя ответные удары и усмирили желание противника устраивать грабительские набеги по волостям Оулуярви, русские разбиты не были. Крепость как раз затихла перед праздничной рождественской трапезой, как послышался настойчивый стук в дверь каменной стены. Гонец от земледельцев доставил весть о приближении к королевским землям большой конной гвардии. Войско состояло из нескольких рот. Разведчикам удалось установить связь с войском, по полученным данным тремя тысячами солдатами руководил князь Григорий Волконский. Комендант крепости Хенрик Яаконпойка отправил гонца в крепость Оулу, чтобы рассказать о большой опасности, подстерегающей жителей берегов Каяно моря (Ботнического залива). Нападения на крепость Оулу не произошло, однако поселения вдоль реки Оулуйоки и новая церковь в Лиминке были сожжены. И только на обратном пути в Карелию конная гвардия получила сопротивление со стороны королевских войск. Солдаты крепости Вуокатти под руководством Хенрика Яаконпойки подстерегли передовой отряд в ущельи, перекрыли выход оттуда и перебили всех неприятелей до единого. Роты, идущие следом, выбрали другой маршрут и вернулись со своей наживой домой.
Небольшие волнения в приграничных районах длились еще годами. Поход северных войск из Оулу имел за собой только плачевные последствия в виде ответных мстительных нападений русских. Беломорцы направлялись в своих походах то к озеру Оулуярви, то вдоль водных маршрутов к богатым равнинам Каяно моря. Новый король Сигизмунд не удручал себя переживаниями по поводу бедственного положения северо-восточных территорий, он уделял им еще меньше внимания, чем Юхана III. Он даже приказал перевезти пушки из крепостей Оулу и Вуокатти в Стокгольм, для удовлетворения нужд своих войск. Хенрик Яаконпойка ответил, что в Вуокатти нет ни одной лишней пушки. После этого Сигизмунд больше не отправлял в Вуокатти каких-либо других приказаний или требований.
Прибеломорье и северо-восточные территории Швеции были измотаны приграничными неурядицами. Когда политическая ситуация в России стала не менее путаной, чем заговоры внутри королевского двора Швеции, государства договорились в 1595 году в селе Тявзино о новой пограничной линии. Тявзинский мир прояснил ситуацию и по отношению к крепости Вуокатти, которая до сих пор стояла у неофициальной границы, теперь она официально находилась на землях шведского королевства. Граница отодвинулась более чем на десять миль от Вуокатти на восток.
Следующие десять лет были для Вуокатти мирным временем строительства. На западе крестьяне бунтовали против дворян, но в Вуокатти держались подальше от этой не очень приятной войны, во время которой подданные воевали друг против друга. Шведская корона перешла от Сигизмунда герцогу Карлу, который являлся сыном Густава Васы и Маргареты. Хенрик Яаконпойка, будучи все еще комендантом крепости, отправил новому королю письмо с просьбой отослать руководство для действий в крепости.
Коронованный королем Швеции Карл IX не оставил приграничные территории Финляндии на произвол судьбы. Он укрепил оборонную линию севера, отдав приказ о строительстве крепости Каяни и об укреплении крепости Оулу. В крепость Вуокатти он отправил двух молодых дворян для прохождения учений в конном гарнизоне. Север и выход к Ледовитому океану интересовали короля, но свои основные войска он направил в сторону Балтии. Война на юге протекала не совсем гладко, зато поход армии в сторону России протекал более чем удачливо. Карл IX предложил свою военную поддержку Василию Шуйскому, стремящемуся на царский престол. В ответ на это король смог бы заполучить Кякисалми (Корелу). Царскими войсками командовал молодой Якоб де ла Гарди, 25-летний сын бывшего главнокомандующего Понтуса де ла Гарди. Армия Якоба вошла ранней весной 1610 в Москву, а в следующем году шведский флаг уже возвышался над Новгородом.
Армия в тысячу солдат сделала бросок и против беломорских крепостей, но военный поход «застрял» на полпути из-за ранней весны. Прибеломорцы тоже совершили поход на территории у озера Оулуярви и незаконно изымали налог у подданных шведской короны. Отряд крепости Вуокатти совершил нападение на грабителей. В рукопашном бою комендант крепости барон Хенрик Яаконпойка получил смертельное ранение. Назначенный королем молодой Эрик Столте принял командование крепостью и отвел свои войска в укрытие крепости. Несмотря на жестокий огонь Столте удалось вынести тело Хенрика. Хенрик был захоронен в святой земле у близлежащей деревушки.
Карлу IX, как и Хенрику, пришло время оставить суетный мир. После Карла IX на престол взошел его сын, Густав II Адольф, одной из целей которого была добиться российского престола. Объединение двух держав было не по вкусу русским – они выбрали царем молодого боярина Михаила Романова. Новый царь положил конец враждебности между двумя государствами. Мирный договор, подписанный в 1617 году в ижорской деревне Столбово, обезопасил положение царя, зато Швеция получила Финский залив и Корелу. Густав-Адольф признался своим военачальникам, что договор служит гарантией безопасности Финляндии – южная граница доходила теперь до Ладожского моря, пересечь которое было не так-то просто.
Еще до подписания мира Густав II Адольф совершил несколько путешествий в Финляндию. Из Оулу он направился в крепость Вуокатти и провел там основательные переговоры с комендантом Эриком Столтеном. Король пообещал коменданту обезопасить земледельцев Оулуярви. Король просил поддерживать гарнизон в боевой готовности, так как королевству угрожала опасность со стороны Польши. Столте дал королю обещание обучить роту из пятидесяти отважных драгунов. В качестве ответной услуги король пообещал снизить налоги и освободить от набора в армию дворы, предоставившие одного конника. Король также переименовал крепость Вуокатти в Дворянскую крепость. Столте назвал в честь короля одну башенную комнату, которая стала носить имя Густава II Адольфа.
Так наступил мир на восточных территориях, но, выполняя указ короля, оружие не хранилось на запыленных чердаках. Эрик Столте создал свою роту, в которую вошло не пятьдесят, а шестьдесят умелых драгунов. В Дворянской крепости с интересом следили за новостями с юга: Густав II Адольф совершил в 1621 году поход на Ригу и после длительной осады завоевал ее.
Тем же летом в Вуокатти был доставлен пакет документов от короля. От имени короля был принят новый армейский устав. В статьях указывалось, что король желает, чтобы его армия вела войну без излишней жестокости и варварства. Главным достоинством солдата должно быть чувство чести. Статья гласила: «Дабы ни один солдат не разбойничал и не грабил в церквах и в госпиталях, не положено также мучить попов, дюже старых людей, жен, дев и детей, яко кто из них не будет себя оружием оберегать или нападать». Устав запрещал попойки, насмехание над Богом и распущенность. Смертная казнь ждала каждого, кто после боя напивался до одури и позорил себя перед другими. С войсками должен был следовать священник, отвечающий за проведение ежедневной службы.
Наконец, был получен приказ к действию. Король вступил на ливонских территориях в войну с Польшей. Драгунские отряды Польши считались непобедимыми, но король выставил против них финскую конницу. Эрик Столте в главе своей роты, вместе с другими финскими полками, вошел в Ливонию. Самое большое сражение было проведено в начале 1626 года под Валлхофом, именно там финнам впервые удалось разгромить поляков. Рота Столтена закалилась в битвах, и комендант крепости опять был приглашен на ужин к королю.
Перемирие с Польшей положило конец разногласиям, но мир не продержался долго. В Центральной Европе велись масштабные военные действия на саксонских территориях. Шведский король опасался, что Католическая лига войдет в их внутренние воды на Балтийском море. Помощь Эрика Столте и его закаленных драгунов опять нужна была королю. Королевские войска высадились в дельте Одера и начали длительный переход на юг. Союзниками Густава II Адольфа были саксонцы, с которыми он и разбил войска Католической лиги осенью 1631 года под Брейтенфельдом. Король решил переждать зиму, охраняя водные маршруты Рейна и Майна. Привыкшие к черствому хлебу и воде драгуны, названные гаккапелитами благодаря своему военному кличу, попивали в зимние месяцы вино и наслаждались пшеничным хлебом. Многие солдаты пристрастились к трубке, табак заполнял пустоту, появившуюся вдали от дома. Тоска по родине мучила многих. Один из драгунов Столтена, повышенный до заместителя командира роты Петрус Хенрикинпойка Луккари, произнес вслух то, о чем думали другие: «Здесь кушанья тают во рту, но зима без мягкого снега и темных ночей напоминает выдохшееся пиво.» Два полка северных драгунов пришлось отправить домой, солдаты и лошади чувствовали себя дурно в условиях необычной зимы.
Едва потеплело, и дороги просохли, как войско направилось в путь. Королевские отряды под прикрытием финнов перешли через Лех. Большие армии как будто играли друг с другом в прятки, пока, наконец, уже когда ночи стали совсем холодными, они не сошлись вблизи Лейпцига, при Лютцене. Шестое ноября 1632 года стало траурным днем. Густав II Адольф погиб, сражаясь против противника во главе своих войск. Драгуны Вуокатти входили в состав конницы, которая следовала за королем во время удара по левому крылу имперских войск. Конница должна была пересечь ров, что разбило ее стройные ряды. Как раз в этот момент войска неприятеля напали, и свершилось ужасное – пуля одного императорского кирасира попала в нашего любимого короля. Королевская лошадь с опустевшим седлом бешено пронеслась вдоль шведских рядов – так печальная весть о смерти короля моментально разнеслась среди войска. Саксен-Веймарский герцог Бернгард принял руководство над войсками. Боевой дух войск поднимать не пришлось, все горели одним желанием – отомстить за смерть короля. Войска подались вперед с неудержимым напором, в первых рядах шли драгуны Эрик Столте и Петрус Хенрикинпойка со своей ротой. Петрус проделал себе путь среди императорского Папенгеймского драгунского отряда и полоснул командира так, что тому пришлось покинуть поле боя.
Хотя шведам и удалось занять поле сражения, в стане не было слышно радостных возгласов. Кроме короля армия потеряла 3000 мужей. Петрус Хенрикинпойка и Эрик Столте искали при свете ламп тело короля и размышляли о том, к чему идет война. Дочери Густава II Адольфа Кристине едва исполнилось шесть лет. Будут ли саксонские протестантские князи доверять в той же мере королевству, находящемуся в правлении шестилетнего ребенка? Будут ли считать Швецию таким же важным союзником, как и прежде? В раздумьях друзья поворачивали тела погибших, пока не наткнулись на тело короля. Гаккапелиты несли короля, осторожно переступая через лошадиные копыта и обходя вырытые ядрами воронки. Неизвестность тяжелым грузом лежала на плечах солдат. Некоторые тайком вытирали слезу. Петрус и Эрик перенеслись мыслями на вершину Вуокатти, там лучше всего развеивались дурные мысли, душа успокаивалась при виде величественного хребта сопок и синих озер.
Только один Петрус Хенрикинпойка Луккари смог взойти на вершину сопки. Тридцатилетняя война продолжалась, и в сражении против имперских войск сложил свою голову Эрик Столте. Наконец, регентское правительство решило отвести войска из Саксонии. Ряды драгунской роты Вуокатти поредели. Лишь одиннадцать конников из шестидесяти вернулись домой. Петрус Хенрикинпойка остановился в Дворянской крепости, где небольшой гарнизон продолжал охранять крепость и следить за порядком в течение долгих военных лет. Новый комендант любил посидеть за трубкой, вспоминая короля в его именной башне. На стене комнаты красовался единственный трофей, привезенный комендантом из Саксонии – картина с изображением красивой женщины благородного сословия.
Так начался длительный мирный период в Кайнуу. Умелые руки и острый ум были привлечены к мирным будничным делам. Подворья разрастались, пахотные земли расширялись. В Дворянской крепости велись реконструктивные работы. В одном из центральных залов была построена библиотека, во дворе разбит сад, а пушки крепости заменены новыми. Комендант Петрус Хенрикинпойка проводил опять учения среди конников, а когда день клонился к вечеру, сидел он допоздна с десятью боевыми друзьями в башенной комнате и вспоминал саксонские годы.
Влияние короны на прилегающих к озеру Оулуярви территориях усиливалось. Влияние власти распространялось теперь не только на земледельцев и военных, но и на лесные промыслы. Весь обширный каянский феод, находящийся до сих пор под ведомством барона, влился в губернию, управляемую Финляндским генерал-губернатором Петром Брахе. Брахе побывал и в Вуокатти, он привез свежие новости о делах двора. Королева Кристина приблизила ко двору ученых мужей, одним из придворных ученых королевы стал некий Рене Декарт. Бедолага был неприспособлен к северным погодным условиям, вскоре захворал и скончался – сокрушался Брахе.
Петр Брахе пробыл в Вуокатти целую неделю, он изъявил желание приезжать сюда всегда, когда груз хлопот будет казаться непомерным. Крепость Каяни стала управленческим центром, так как она находилась на небольшом расстоянии от Дворянской крепости. Таковы были планы графа Брахе, комендант пообещал, что крепость готова принять генерал-губернатора в любой момент.
Высокопоставленные гости были привычным явлением в Дворянской крепости на протяжении нескольких десятков лет. Уже заметно постаревший Петрус Хенрикинпойка удостоился чести принять вдову маршала Якоба де ла Гарди, Эббу. Визит графини оживил не только прислугу крепости, но и ее садовников – вдова привезла с собой новых экзотических семян. Энергичная Эбба приезжала познакомиться с приморским городом Якобстадом, названным так в честь ее мужа, заодно она собирала сведения о финских лечебных травах и полезных растениях. Благодаря ей в саду крепости появились редис и земляная груша. В честь вдовы маршала была названа библиотека центрального зала крепости.
Королевский воин Петрус Хенрикинпойка покинул землю сию в мирный период. Новый король Карл X Густав назначил следующим комендантом Дворянской крепости Якоба Граппе. Граппе являлся родственником Ниило Граппе, который сражался в Финляндии на стороне Густава Ваасы. Возможно, король уже тогда планировал новые военные действия, поскольку назначил комендантом опытного и смелого военного человека, а также укрепил гарнизон. С виду чуть угрюмый, но деятельный король нанес короткий визит в Вуокатти. Король произвел на коменданта большое впечатление. Между Его Величеством и Якобом Граппе состоялся на одной из башен крепости серьезный разговор о защите восточных границ. Карл X Густав собирался разрешить военным путем конфликт между Польшей и Россией, но опасался, что русские нанесут одновременный удар по Финляндии, как раз тогда, когда основные войска будут задействованы на юге.
Дальновидный король оказался прав. Как раз, когда его войска подошли к Польше, два русских войска напали на Финляндию. Северное войско двигалось через Олонец в сторону Лиексы. Дома в Лиексе были подожжены, и опьяненные успехами русские продолжали следовать по направлению к Каянской крепости. Лишь небольшой части русских удалось добраться до Каяни, потому что Якоб Граппе со своими солдатами требовал платы за каждый шаг, сделанный по королевской земле. Разведке Граппе удалось захватить трех солдат, которые были доставлены для допроса в Дворянскую крепость. Удивлению не было предела, когда выяснилось, что двое из них являются королевскими подданными, но придерживаются греческой веры и по своему желанию перешли на сторону русских. Мысли коменданта прервал страшный грохот – русским удалось нанести неожиданный удар по отряду, возвращавшемуся с разведывательного рейда. Одновременный удар из пушек повредил одну из башен крепости. Три других башни ответили на огонь противника и русские в ужасе скрылись за черной завесой ночи.
Наконец, королевские войска подошли на подмогу, и русским пришлось признать шведское преимущество на протяжении всей линии фронта. Православные, опасаясь мести, подались от границы в российскую глубинку. Нападение послужило хорошим предостережением – протяженная восточная граница требовала, чтобы оборонительные сооружения и солдаты были всегда начеку. Королю, однако, войска больше требовались в военных действиях против Дании, так как Карл X Густав считал, что эта страна представляет для Швеции постоянную опасность.
Бесконечные военные походы подорвали здоровье Карла X. Король был в расцвете сил, когда он заболел лихорадкой и скончался. Якоб Граппе салютовал несколькими траурными залпами и решил назвать в честь короля башню, в которой состоялась их беседа с Карлом X Густавом.
На шведском престоле опять сидел несовершеннолетний правитель. Сыну Карла X Густава было всего четыре года, когда его отец скончался в 1660 году. Власть перешла в руки регентского правительства, пост государственного канцлера занял маршал Магнус де ла Гарди, сын Эббы и Якоба де ла Гарди. Магнус сопровождал свою мать во время ее поездок в Финляндию и, приняв пост, сразу осведомился у Якоба Граппе о потребностях крепости. Государственный канцлер пообещал деньги из государственной казны на ремонт крепости и солдатское снаряжение. Обрадованный этой новостью комендант назвал отремонтированную пушечную башню в честь покровителя, так как лишь немногие столичные чиновники принимали во внимание потребности приграничных земель.
Опять царил мир, но Якоб Граппе кипел работой по обновлению крепости. Благодаря денежной поддержке государственного канцлера, каменщики и плотники получили хорошее вознаграждение за свой труд. Комендант попросил небольшое денежное пособие также для конников и ополченцев, участвующих в учениях. Якоб Граппе планировал также постройку передового оборонительного сооружения у реки Тенетти и отписал очередное денежное прошение на имя Магнуса де ла Гарди. Однако дополнительных средств больше не поступило – государственная казна была пуста. Четыре месяца солдаты сидели без денег, а корабли стояли в доках. Вместо денег гарнизон Дворянской крепости и ее коменданта попросили объявиться для военного похода на Поммер. Новый комендант, призванный заместить Граппе, был уже в пути.
Тут и пришла моя, Эрика Стуре, очередь вступить в повествование. Король Карл XI приказал своему бескорыстному слуге отправиться после проверочного визита в Оулу прямо в Вуокатти. Моей задачей было временно занять пост коменданта Дворянской крепости, поскольку помощь Якоба Граппе и его драгунской роты была нужна в другом месте. Гарнизон крепости насчитывал двадцать мушкетеров и десять копьеносцев. Граппе проявил себя как нельзя с лучшей стороны, руководя ремонтными работами в крепости. Несмотря на свои угловатые формы, крепость была способна ответить на удар противника благодаря умелому расположению пушечных бойниц. Место для крепости было выбрано удачно: крутая стена сопки защищала крепость с тыльной стороны, а водоемы вокруг ограничивали возможности передвижения противника, направляя войска в сектора, захватываемые пушками. С первой же ночи я спал глубоким и спокойным сном в роскошной комнате коменданта.
Мое положение в должности коменданта крепости не было просто отдыхом. Я совершил объезд территорий, чтобы своими глазами увидеть основные пешие и водные маршруты. Солдаты гарнизона познакомили меня с местностью и проживающими здесь людьми. После того, как я потихоньку вошел в курс дела, я отписал новое письмо государственному канцлеру. Я не стал вновь просить средств на строительство передового оборонительного сооружения, хоть и считал его, так же как и Якоб Граппе, необходимым, к письму же я приложил чертеж новой укрепительной стены и окружающего ее защитного вала. Укрепление защитных сооружений крепости было особенно важным сейчас, когда численность солдат гарнизона резко сократилась. Магнус де ла Гарди пообещал представить проект королю, но попросил меня терпеливо отнестись к проекту и сделать все возможное для закупки строительных материалов и найма рабочей силы вблизи крепости.
Мы сели за общий стол с хозяевами соткамовских дворов и стали обсуждать варианты улучшения укрепительных сооружений крепости. Мужики предложили, что если их дворы будут освобождены от набора в армию, они выстроят стену и вал и, в случае военного положения, обязуются представить для защиты крепости 50 мужиков. Король одобрил предложение и отправил как в Каяни, так и в Вуокатти указ, утверждающий новый распорядок.
Следующей весной 1681 года началось запланированное строительство стены и второго вала. Ясные солнечные дни благоприятствовали строительным работам. Мужики не копошились попусту, выполняя свое обещание, кому как не им были знакомы истории грабительских походов противника.
Так мы и добрались до наших дней. Сооружения Дворянской крепости возвышаются краше прежнего. Дым поднимается к синему небу только на пасеках, являющихся неотъемлемой частью королевских земель. Теперь и навсегда. Да не ступит боле враг на эту землю!
* «И этот Мир должно закрепить таким образом, что Его Королевское Величество Державный Государь и все Шведское
королевство, включая Швецию, Финляндию, Эстляндию, Лапландию и Кайнуу, и все крепости, которые располагаются округ
берегов вдоль всего Шведского королевства, не причинят никакой войны и ущерба Великому Новгороду и новгородским крепостям.»
Отрывок из текста Тявзинского Мира 1595 г.
